С сообщениями выступили А.А. Дегтярев (МГИМО, МВШСЭН), К.В. Симонов (ЦПК, МГУ), Д.С. Шмерлинг и Д.Б. Цыганков (ГУ-ВШЭ). В семинаре также  приняли участие: Л.Г. Ионин, Н.Ю. Беляева, Р.Т. Мухаев и Ю. Буссель (ГУ-ВШЭ), С.Г. Туронок (МГУ), В.В. Лобанов (ГУУ), А.С. Цуладзе (ЦПК ), С.А. Бойко (Пермский университет) и др.

В завершении семинара участники приняли решение инициировать создание комитета (секции) по политическому анализу в рамках Российской ассоциации политических наук и провести его учредительное заседание во время проведения 3-го Всероссийского  конгресса политологов, а именно 28.04.03 в ИНИОН (в 17.00, после завершения работы секций по политической социологии и по принятию политических решений).

Далее следует стенограмма заседания: [часть 1 ] [часть 2 ].

*****
Л.Г. Ионин: Декан факультета политологии рад вас приветствовать, и своих сотрудников, и студентов, и наших гостей на этом втором уже семинаре, который, мы надеемся,  со временем вырастет в нечто не просто периодическое, в не только периодические встречи, а некую постоянную институцию, которая  может быть возникнет в рамках ассоциации политических наук. Сегодня коллеги, которые это организовывали и прежде всего Даниил Борисович Цыганков, предлагают сосредоточиться в принципе и не только сейчас, но сделать темы для семинара дальнейшей три области, касающиеся политанализа. Первая: предметная область политанализа, вторая: методология и логика организации знаний в политанализе и третья: современное состояние политанализа в мире. У нас есть заявки пока по крайней мере на три выступления. Первое - это Дмитрий Семёнович Шмерлинг, который собирался выступить на тему о некоторых математических моделях для нужд политического анализа и второе - это стратегии в оценочных исследованиях. И третья тема - Андрей Алексеевич Дягтерёв, «Политический анализ на Западе и в России», т.е. первые две темы они скорее ко второму проблемному кругу (это методология и логика) и тема Андрея Алексеевича - это к третьему кругу (тема «современное состояние в мире»). Поскольку это встреча рабочая, мы отнюдь не должны покрывать равномерно все области и так далее. По поводу регламента, регламент, я думаю, 10-12 минут для докладов и  сообщений и для выступлений, реплик, вопросов, замечаний желательно 3 минуты. Если будет какой-то особый интерес у присутствующих, то мы сможем всегда продлить до 5 минут.

Д.Б. Цыганков: у меня маленькая реплика. Пожалуйста, кто будет выступать, говорите в микрофон, поскольку идёт запись, может быть потом у нас хватит сил это дело расшифровать и в каком-то виде, если не издать, то хотя бы разослать по участникам семинара или может быть вывесить в Интернете. Мы не обещаем, но попробуем.

Л.Г. Ионин: Эта рассылка, а может быть и издание, крайне важна для пропаганды семинара, его развития в дальнейшем. Сейчас мы практически начинаем, потому что первый семинар был с участием профессора Вольмана [из университета им. Гумбольдта в Берлине), это было довольно узкое мероприятие в рамках факультета. Сейчас мы уже более широко действуем. Я думаю, что следовало бы начать нам с общего вступительного сообщения «Политанализ на Западе и в России» , а затем две темы методологических.

А.А. Дягтерёв: Уважаемее коллеги, очень приятно впервые поприсутствовать на подобном мероприятии. Я был приглашён на прошлое заседание, но к сожалению наложились другие дела и вот за всю историю существования у нас по сути дела такой  протоинституциональной дисциплины как политанализ, пожалуй впервые я присутствую на таком более или менее оформляющемся  мероприятии. Я бы хотел, во-первых,  поблагодарить организаторов этого дела, во-вторых, действительно поставить вопрос, в след за председателем, о том, что пора организоваться в какую-то хотя бы протоячейку, может быть использовать конгресс, который будет не за горами, 28 и 29 апреля  состоится [Российский политологический] конгресс, там можно тоже собраться. Итак сегодня я бы поставил два всего лишь вопроса. Первое: как понимается предметное поле, специфика, границы предметного поля, политанализа на Западе и в России. И во-вторых, каково состояние дел в отношении внутренней структуры политического анализа, т.е. по сути дела проблема дифференциации, в каком-то  смысле интеграции в рамках этого уже довольно объёмного проблемного поля.

Надо сказать, что под анализом у нас конечно понимаются совсем разные вещи. И сидящие в этом зале, многие из них читают этот курс, курс новый, появился он официально по крайней мере 2 года назад, хотя я читал его с 1994 года или с 1993 как спецкурс в МГУ. Надо сказать, что возникает вопрос, каково состояние дел у нас и на Западе. Естественно, что Запад здесь немножко впереди, всего-то на полвека. Начиная с Rand Corporation, ещё с 48-ого, с 50-х годов уже это поле формируется, а институционализация произошла по сути в 60-е годы, то есть мы отстаём с точки зрения не наших мозгов, а с точки зрения институционального оформления на полвека. И вот я хотел бы поставить вопрос о синкретическом состоянии политического анализа в нашей стране. Что такое синкретизм? Если откроем словарь иностранных слов, это слитность, нерасчлененность, характеризующая первоначальное неразвитое состояние чего-либо. Например, синкретизм первобытного искусства, в котором есть пляски, музыка и песни, которые существуют в едином нерасчлененном состоянии. Вот как раз если мы посмотрим по аналогии с первобытным искусством, то если откроем программу, а программа у нас уже есть.

Я говорю сейчас не столько о практике политанализа, поскольку проблема распадается по крайней мере на три вопроса: (1) политанализ как учебная дисциплина, (2) политанализ как научная прикладная дисциплина и (3) политанализ как искусство и ремесло, что в общем-то не совсем всё совпадает, т.е. по сути  это arc, craft and profession и к тому же ещё проблема преподавания. Итак, если мы откроем программу ОПД Ф10 (политанализ и прогнозирование) и положим её рядом с учебниками и соответственно программами, наиболее яркими – это J. F. Kennedy’s School of Government  (Гарвардский Университет) или Питсбург, одна из самых сильных школ, которая действительно даёт нам такую литературу, или откроем, например, Rand Graduate  School, где есть программа PhD по политаназизу или Graduate School of Political Management George Washington, то обнаружим странные вещи, что вот эти эталоны сегодня  высшего образования в области политанализа совершенно непохожи на наш стандарт, по которому по сути дела нацелено преподавание курсов. И вот здесь получается, что мы найдём в стандарте в нашем или в нашем понимании политанализ как музыку, это прежде всего его понимание как фундаментальной теории, в стандарте есть такой аспект: функция политической теории – политанализ; это пляска – эмпирический анализ, здесь мы найдём кучу инструментов, которые преподаются в том же Гарварде на 3 года раньше, перед тем как получить policy analyses,  research matters and political science за 2-3 года даётся, где-нибудь на уровне  BA 2-3 курс  даются методы, а policy analyses в лучшем случае последний год BA, или большинство учебников идут для  MA и PhD. И наконец пение – сам policy analyses со всем набором практических проблем, т.е. прикладной политический анализ. Таким образом, анализ у нас есть эмпирический,  фундаментальный и прикладной, что три разных дисциплины,  и в западной политологии – это три разных цеха, три разных сообщества во многом. В связи с этим надо сказать, что стандарт второго поколения всё-таки чуть лучше, до этого мы были не просто на дереве, если образ такой привести, но даже в пещере находились, была прикладная политология, которая включала в себя всё: и менеджмент, и имиджмейкинг, и всё на свете.

Теперь хоть шаг мы сделали – расчленили политанализ, госполитику управления и политменеджмент, как три уровня, так что есть шаг. В связи с этим я бы выделил два типа синкретизации политанализа в нашей стране, условно назвав их внешний и внутренний. Первый, внешний,  это неотчленённость прикладного анализа от эмпирического и фундаментального. И, во-вторых, внутренний синкретизм, у нас в стране в основном политанализ не расчленён и на внутренние направления, т.е. он гомогенен, что тоже предполагает неразвитость, а если мы посмотрим,что происходит, откроем, например, одну из последних работ – «Encyclopedia of policy studies» Стюарт Нагилль, который собрал команду практически всех лучших англо-американских аналитиков для написания энциклопедии, то мы уведем там массу внутренних направлений. Вот что касается второго аспекта синкретизма, я бы поставил вопрос  об отношении российских политиков к западному пониманию границ и  структуры политанализа. Здесь вопрос действительно не совсем однозначен. С одной стороны мы видим, что сегодня мы имеем на Западе, но одновременно мы знаем, что не там было 20-30 лет назад. Была парадигма позитивизма, которая была связана с бихеролистскими системными подходами, сегодня уже заговорили о совсем других парадигмах и, соответственно, о других структурных линиях разграничения. Если вчера говорили ещё о клиническом анализе,  системном анализе, бихеральном анализе, то сегодня заговорили о постопозитивизме и даже о постмодернизском политанализе. Таким образом, если в 60-е были одни люди законодателями мод, то сегодня  приходят другие. В 60-е кстати в политанализ пришли экономисты и математики, тот же самый Куэйд, который написал классический учебник для ренда, возглавлял математический департамент. Экономисты принесли cost benefit, cost effectiveness и в общем-то множество методик, которые по сути дела иногда приводят к тому, что трудно разобраться, где микроэкономический анализ, а где политанализ.

Сегодня заговорили о другом – те же американцы заговорили о том, что не хватает political environment of policy analysis. То есть по сути дела самой политической составляющей. Говорят, что он очень технократичен, что он не выделяется из, скажем, многих эконометрических методов и т. д. И вот заговорили об этой стороне дела, которая должна состыковаться с предыдущей, то есть не об отрицании предыдущих наработок, а о том, что нужно ее дополнить. C этой структурой у нас многое непонятно. Я бы выделил три таких линии внутреннего разграничения. Первое: функциональные задачи, фазы управленческого цикла. В общем-то, здесь поработал Дан – знаете, наверное, кто этим занимается, - это один из лучших, если не лучший учебник в мире Public Policy Analysis, сделанный в Питсбурге, где он дает пять этапов: structuring, forecasting, monitoring, recommendation и assessment. Сообразно этапам политико-управленческого цикла policy cycle, то есть agenda setting, formulation, adoption, implementation и impact. А если мы откроем с Вами, например, энциклопедию Нагиля, здесь уже другие слова, здесь есть impact studies, program evaluation, problem definition, policy design и т.д., но все-таки эта линия работает, линия, связанная с функциональными задачами того или иного этапа. По типу объекта, об этом тоже пишут Мангейм и Рич издания 1991 г., которое выпало из издания 1995, что может быть correlates analysis, behavioral, decision и institutional [analysis]. Кстати говоря, действительно, если приглядеться, сейчас появилась организационная диагностика, организационный анализ. Здесь эта линия тоже по типу объектов, decision analysis, тоже есть куча учебников. И, наконец, по сферам политики crime, health, transport и т.д. Самый яркий пример разграничения internal-external foreign policy analysis – огромное направление. Я работаю в МГИМО, и у нас отдельный курс Внешнеполитический Анализ читает Николай Косолапов, поскольку действительно здесь есть большая специфика, хотя, скажем откровенно, в последнее время происходит взаимопроникновение. И, наконец, четвертый, хотя он, может быть, во многом вспомагательный, - это по подходам и методам, - это системный (я о нем уже говорил), бихевиоральный, event movement и т.д. Вот на этом я хотел бы закончить, поставив лишь вопросы о том, что на Западе не все еще утряслось, ПА – дисциплина гетерогенная и дисциплинарная, в этом состоит затруднение, что слишком много людей вносят свой вклад: экономисты, психологи, математики, социологи; политологи здесь даже не всегда доминирующую роль играют, хотя их роль постоянно флуктуирует – сначала они были на задних ролях, потом вышли на передние, сейчас вроде бы опять уходят назад. А вот что касается того, что нам надо позаимствовать, нам надо позаимствовать, прежде всего, наработанные методы, инструменты, и конечно, поставить вопрос о соотношении между существующими дисциплинами: есть экономический анализ, есть управленческий анализ, есть микро- и макроэкономический. И здесь существует определенная монополия экономистов, да и, пожалуй, юристов по большому счету, на изучение этой проблематики, и для того, чтобы нам ворваться на это поле, придется потеснить социологов, экономистов и юристов. Спасибо за внимание.

Ионин: Спасибо. Это очень концентрированное изложение очень широкого круга проблем. Я просил бы коллег, во-первых, задать вопросы, а, во-вторых, высказаться.

Д.С. Шмерлинг: Понимаете, какой вопрос возникает. Область бурно развивается разными по специальности людьми – это очевидно. Она так еще вполне не устоялась по тематике, подходам, но, может быть, это даже и не нужно, не говорю, что это плохо. Может быть, первое, что приходит в голову, остальное я скажу в выступлении, на русском языке донельзя нужен квалифицированный обзор по этой тематике, который Вы собственно коротко пытались сказать. Как бы не был этот обзор фрагментарен и не систематизирован, а он не может быть идеален, ни за что, это очень будет способствовать дискуссии, оформлению предметной области, но без базового текста трудно здесь затевать серьезный разговор, я имею в виду письменный. Как Вам кажется, я задам более формальный вопрос, пять, пятнадцать, пятьдесят журналов печатают время от времени статьи по ПА. Сколько их, журналов, которые печатают статьи, которые явно относятся к этой области? Я имею в виду порядок.

Дегтярев: Сколько? На этот вопрос, наверное, ответят только библиографы. То, что мне приходилось встречать в Штатах и в Англии, это не менее 10 уже сложившихся журналов. Это, прежде всего, Policy Analysis and Management – это центровой журнал Ассоциации ПА и Менеджмента. Я его уже три года выписываю. Очень дорогой, кстати, журнал - $1000 подписка 4 номера в год. Действительно, не каждый институт ее потянет. Потом Public Administration – это уже европейский журнал. Governance – это международный журнал, где печатаются и европейцы, и азиаты. И американцы печатают десятки отраслевых журналов: и по внешней политике, и по социальной, и по экономической. На самом, деле это очень интересно. Например, Policy Science Organization организовывали политологи, там они доминируют. А APPAM – там доминируют экономисты. Есть ассоциации, где доминируют социологи и психологи – например, Evaluation Studies. Поэтому они все растворились, поэтому сказать, что все в политологии, я не готов, потому что в 60-е гг. в Рэнде, если приглядеться, там и политологов практически не было. В 50-60-е гг. там экономисты, математики, психологи, методы Delphi. Сегодня есть какой-то ренессанс, мне кажется, политология поняла, что потеряла, и у нас тоже довольно интересная ситуация, что если мы (а мы собрались на ф-те политологии) вовремя не возьмем в свои руки, то это место, конечно, уже занято во многом, но дальше туда будет, по-моему, внедриться все тяжелее и тяжелее. Сейчас вопрос, по-моему, во многом стоит выживания нашей политологии, потому что если мы не сумеем эту область профессионализировать, то она либо будет пребывать в синкретическом состоянии, либо будет много разных языков. Сейчас еще одна проблема существует. Синкретичность к чему приводит? Нет единого понятийного аппарата, единого языка, единого даже рынка идей, так как мы не может договориться.

Я знаю, Дмитрий, Вы проводили в Администрации Президента семинар по анализу. Приходили потом люди из ГУУ и жаловались, что слишком много математики, что это не тот анализ, который им нужен. Соответственно математики считают, что методы, используемые политологами, - не строгие, потому что в основном используются качественные экспертные оценки. Здесь надо сесть за стол и договариваться, потому что журнал, действительно, это рынок. Что у американцев хорошо, они тут же создали ассоциации, тут же начали выпускать статьи, тут же создали комитет. Кстати, Международная Ассоциация политических наук есть такой комитет, Public Policy Analysis. Многих комитетов нет, но этот есть. Я, к сожалению, на этом комитете был всего одни раз, я вхожу в Политсоциологию, а там, в общем-то, политологи уже давно пытаются договориться между собой, поэтому, мне кажется, сейчас стоит проблема нашего сплочения, создания какого-то рынка – бюллетень, комитет. Слово «рынок» - самое подходящее, надо создать общий базар, это конкретное понятие.

Европейцы отстают. Все, что делают сейчас немцы, на мой взгляд, - я прочитал перед тем, как готовился к этому выступлению 2 статьи – одна обзорная статья Смита Policy Analysis in France в журнале Public Administration, свежая, 1999 г., и вторую мне прислал Helmut Wollman 1989 г. из [журнала] Governance  о том, как становился анализ в Западной Германии. У него был также такой проект. Я посмотрел во многом, конечно, если в начале века немцы диктовали моду, и, кстати, было слово «polizei wissenschaft» - он ссылается на то, что первое время американцы ездили набираться уму-разуму. После Второй Мировой войны все они поехали в Америку. Читаешь Public Administration: то, что пишут норвежцы, - это вообще вторая Америка. Очень много скандинавских статей, и норвежские статьи – это почти филиал Америки, люди, которые, по-моему, там прописались. Поэтому я сейчас не могу сказать, есть ли какая-то европейская струя. Единственное, когда я был в Англии, я задавал этот вопрос в лоб: «Чем отличается английский ПА?». Открываешь учебник Хогвуда и Ганна "Policy Analysis for the real World" или Веймера-Вайнинга. Это два разных учебника, потому что в одном нет ни одного математического символа (это учебник Хогвуда и Ганна), а у Вайнинга сплошные эконометрические инструменты. Поэтому получается так: англичане сказали вполне откровенно: «Мы в основном все-таки стоим на том, что используем качественные методы, но используем, конечно, и статистику, и обработку анализданных, и модели, но полуформализованные». Если American Political Science Review откроешь, то студент-политолог МГУ или МГИМО там поймет половину, в ГУ-ВШЭ, может быть, все поймет, а РГГУ вообще не поймет ни слова. Там сплошная матлогика, теория множеств, чего там только нет. Поэтому, если говорить о различиях, то в Европе все-таки математики в ПА поменьше.

Ионин: Еще какие соображения, замечания?

Бойко С.: Я из Пермского Университета, правда я сейчас в аспирантуре в Москве, читал 2 года курс ПА, и сейчас он по моей программе читается в Перми. В свое время я начинал с Андреем Алексеевичем Дегтяревым, когда начинал, мы прошли у него этот курс. И на основе его курса разрабатывали свой курс. У меня небольшая реплика. Касается она, во-первых, регионального компонента, потому что, допустим, я знаю ситуацию в МГИМО, в ИРАКСЕ и МГУ, мы, общаясь также с другими региональными коллегами, видим, что студенты, заканчивая политологические отделения, а сейчас они существуют во многих вузах, встают перед вопросом, куда им дальше устраиваться. Я не знаю, у вас был выпуск на Вашем факультете прикладной политологии?

Ионин: Да, был, бакалавры и магистры.

Бойко: У нас уже был второй выпуск, мы столкнулись с тем, что отрасли, основанные на чисто гуманитарном знании без управленческой специализации, выпускники быстро насыщают рынок, который могут занять, это чаще всего PR  и сфера, связанная с коммуникацией. После этого они начинают пропадать. И здесь, мне кажется, было бы перспективнее выделить в России политический анализ, связанный с управлением, и анализ публичной политики. Потому что, когда мы употребляем понятие ПА, мы вынуждены брать всю совокупность, связанную с политикой. Она столь беспредельна и зыбка, и каждый вносит свое понимание. Пока все.

Дегтярев: Дело в том, что можно добавить и другое слово: прикладной ПА. В принципе, если мы добавляем это слово, то отсекаем эмпирический и фундаментально-теоретический аспект. Мне кажется, это возможность некоего ограничения. И второй момент. Действительно, у нас еще отличается предмет от американцев тем, что у американцев Вы не найдете чистого ПА в том духе, который употребляют у нас, говоря о ситуационном анализе и т.д. Скажем так, открываем учебник Парсонса Theory and Practice of Policy Analysis, там только на одной странице я нахожу слово «политический маркетинг», где традиционные проблемы анализа расстановки соотношения сил. В основном все строится на управленческом анализе, т.е. речь идет не столько об анализе политической ситуации, сколько об анализе управленческой ситуации, о сопровождении процесса принятия решений, о сопровождении управленческих решений.

Ионин: То сеть, деятельности практически.

Дегтярев: Да, и вот получается, что здесь тоже есть одна интересная сторона. С одной стороны, американцы договорились, что им не хватает этого policy environment, political environment of the policy analysis, то есть они сами столкнулись с технократизмом, и то, что политический маркетинг ушел в PR, так что в большинстве учебников он отсутствует. И, во-вторых, у нас получается ситуационный анализ, но нет сопровождения принятия политических решений. Отсутствует другая составляющая, мы занимаемся анализом предвыборной ситуации, но проанализировать, к каким критическим последствиям приведут решения по бюджету, таких специалистов у нас гораздо меньше; что, например, бюджет 1998 г был изначально лоббистским, и из этого вытекал секвестр, из секвестра вытекал дефолт, а из дефолта – предкризисная ситуация – еще чуть-чуть и Ельцин бы слетел. Такие вещи у нас почему-то считать не умеют, хотя вроде бы тоже должны быть такие специалисты, получается дырка. Американцы не дотянули до политической части policy analysis, а мы не дотягиваем до управленческой части.

Ионин: Еще соображения.

Ю. Буссель: Я - студентка факультета прикладной политологии, 4 курс, специализация ПА. Я хотела вернуться немного к вопросу рынка. Я так понимаю, проблема нашего ПА – это отсутствие достаточно признанного учебника по ПА, нашего, и то, что ко всем попыткам распространять переводные учебники предъявляется претензия неадаптированности к российской среде. Может быть, задача сообщества состоит в выработке такого учебника?

Дегтярев: Если позволите, дело не в учебнике, - у нас нет такого сообщества. Учебник – это первый шаг к тому, чтобы его как-то отцивилизовать, потому что у каждого профессионального цеха есть ряд признаков: во-первых, это не просто учебник, а набор неких статей, монографий, где ставятся некие проблемы, которые должны всех нас сплотить. Например, что такое предмет ПА. У нас сейчас еще даже до этого дело не дошло. Кстати говоря, учебники нужно перевести, Дана – для MA level, и Квэйда – для PhD level – это первое, что нужно сделать. Эти учебники я просто рекомендую студентам, они по-английски читают, без копирайта отсканировали, поставили в локальную сеть, нарушая закон. Переводить надо, но дело в другом: у нас нет ни комитета, ни ассоциации, ни журнала, ни дискуссии. Сегодня в первый раз за 10 лет я на такую дискуссию попал. Говорят, обнаружили такое направление, которое существует на Западе 50 лет, полвека уже. Вы приедете в Америку, там столько этих программ, мне трудно даже перечислить, открываешь рейтинги школ, там и на политологических программах, и на программах public policy полно их, их, если не сотни этих программ, то десятки, и MA, и PhD. Поэтому там уже тысячи диссертаций, статей и монографий написаны. Учебник, тот же Дан, - это продукт пятидесятилетней работы сообщества, сам бы Дан такого учебника не написал, он просто собрал все, что сделали его коллеги. Вот для этого нам надо всем еще сделать кое-что, а до этого нам приходится изучать и адаптировать то, что уже сделано. Другое дело, что у них там тоже очень много предрассудков, которые бросаются в глаза, - технократизм ПА, где не поймешь, где политика, чем отличается микро или макроэкономический анализ от политического по темам, а практически одно и то же. Многие курсы, например, тот же Вайдэр тоже очень похож. Пол учебника можно отдать экономистам изучать экономическую политику, они спасибо скажут. Если мы возьмем институциональную политику или социальную, то там уже хуже. Например, если взять Дана, я с ним работаю уже 5 лет, то его просто переводить надо на русский язык, надо договариваться о копирайте и этот американский учебник точно надо переводить. Спасибо.

Ионин: Спасибо. Я просто сразу задумался, а как бы это устроить-то…

Дегтярев: Ну, просто надо с Питсбургом связываться, он, слава Богу, жив-здоров.

Ионин: Ну, с Питсбургом связаться – это самое простое, а вот как это профинансировать – вот это уже вопрос более сложный.

Дегтярев: Грантами. Фонд Сороса приказал сейчас долго жить, но, может быть, мы найдем другие возможности. По идее, это вопрос наиболее актуальный, так как учебник ПА более всеяден, чем учебник Comparative Politics или Политтеория, так как, в конце концов, что Cost benefit analysis – это идеологический метод что ли? Метод Delphi там какой-то идеологией пропах. Delphi он и в Африке Delphi, не так ли?

Ионин: И не только в политике.

Дегтярев: Другое дело case studies – они все, конечно, чужие, но они работали в другой среде, с другими правилами игры. Когда идет анализ, ему в голову не придет, что избирательный процесс и закон у нас находятся в разных плоскостях, что есть писаные и не писаные правила. Фандрайзинг, кто у нас считает, что есть официальный фандрайзинг, зная, что их два, три, четыре, пять. Cases все чужие, а инструменты все общие.

Ионин: Спасибо. Я думаю, что мы не будем дальше задавать вопросы, а попросим Константина Васильевича Симонова перед методологическим нашим разделом сказать несколько слов о предметном поле ПА, поскольку он – автор первого российского учебного пособия по ПА.

К.В. Симонов: Спасибо большое за столь лестную оценку, я даже и не знал, что у меня первое пособие по ПА. Я хотел бы продолжить выступление, так как тема затронута очень важная. Во многих вузах не то что есть кафедры политологии, но предмет сам ПА достаточно активно преподается, в России он востребован, актуален, а до конца мы не имеем даже научного консенсуса о том, что такое ПА и каков его предмет, что мы должны изучать и что мы должны преподавать студентам.

Совершенно разумно, что западный опыт должен быть востребован. Я всецело разделяю идею переводов, так как на сегодняшний день переведен только один из наиболее близких к нам учебников Мангейм и Рич, и то переведен как-то странно, не целиком, но он очень востребован, например, студентами МГУ, и стал своего рода классикой, хотя у меня есть сомнения, может ли учебник Мангейма и Рича стать базовым учебником, как базовый учебник необходим. Вряд ли такой один учебник можно сделать, но чем больше западных переводов будет, тем лучше. С другой стороны, говоря о предметном поле ПА, вызывает некоторые сомнения то, насколько адекватно нам понимать собственно объект ПА, как его понимают на Западе. Потому что на Западе все-таки, может быть я не прав, но мне кажется, ПА очень тесно связан с процедурой принятия государственных решений, не столько политических, сколько именно государственных, поскольку в западной литературе политическое решение – это решение, которое принимается государством, отсюда как раз и та большая доля экономических работ, которая существует и поддается в рамках ПА. И это нормально, так как большинство решений – это решения государственные, если их вообще можно как-то идентифицировать, а государственные решения, наверное, имеют большее отношение к экономической тематике. Но в принципе, если понимать политическое решение как решение государственное, а зачастую на Западе оно так и понимается, мы бы получили, с одной стороны, достаточно узкое понимание, а с другой стороны, достаточно широкое понимание, потому что, с одной стороны, далеко не вся политика сводится к государственным решениям, это раз, а с другой, если бы мы просто стали брать эти учебники, которые здесь цитируются, мы бы тоже вслед за Америкой стали понимать ПА как инструмент государственных проблем, т.е. инструмент, который позволяет нам участвовать в принятии государственных решений, в том числе cost benefit analysis. Cost benefit analysis – это инструмент бюджетной политики, и исследуется с его помощью именно бюджетная политика.

Но если говорить о политологах, то здесь у нас даже видно на уровне экспертного сообщества достаточно четко делятся, на мой взгляд, пока экономисты и политологи, экономические эксперты и политические эксперты. До сих пор есть взаимопротивопоставление, и не то что взаимонеприязнь, но, по крайней мере, высокомерие, т.е. эти предметные области у нас четко разделены, на Западе это в меньшей степени присутствует, потому что  там изначально так понимали ПА. Я думаю, что понимали, кстати, не вполне верно, если мы будем так понимать, то нам нужно будет и медицинские решения рассматривать, и образовательные, а мне кажется, это не задача политического аналитика в этом плане. Очень много факторов они в этих учебниках вообще не анализируют, т.е. собственно то, что входит в политическую жизнь. Скажем, я ни разу не встречал, чтобы анализировались какие-то партийные решения, по крайней мере, тех партий, которые не входят во властные коалиции. Вот это я бы поставил в вину нашим западным классикам, которые, на мой взгляд, как-то слишком сузили предметное поле ПА, сведя его исключительно к сфере принятия государственных решений, и поэтому когда мы все-таки будем переводить эти учебники, нужно понимать, что как раз из этого посыла происходит то, о чем мы сейчас говорим. С другой стороны, верно был задан вопрос, раз мы преподаем в условиях нового рынка и производим знания, которые должны быть востребованы студентами, а в перспективе эти студенты выходят на рынок труда, а, значит, должны получить какую-то профессию, благодаря которой они смогли бы зарабатывать на жизнь, то что мы должны преподавать под ПА? В России ПА – это и электоральные технологии, и политконсультирование, у нас совершенно полярная точка зрения.

Если на Западе предметное поле ПА сводится ко всем решениям, которые принимаются государством, то в России в большинстве случаев делается акцент на консультирование, PR и на избирательные кампании. То есть по сути дела готовятся политконсультанты, имиджмейкеры, пиарщики и специалисты по избирательным технологиям. Конечно, эти курсы приправляются политическим маркетингом, который, на мой взгляд, также имеет избирательную направленность. Получается, что на выходе мы имеем в большинстве случаев специалистов по тем сферам, которые я назвал. Они хотят быть пиарщиками, специалистами по выборам, пиарщиками, на худой конец – политконсультантами. Я не встречал в своей практике, хотя и небольшой, студента, который бы сознательно говорил, что он хочет быть аналитиком, не просто кого-то консультировать, пиарить, выбирать. Потом естественно какие-то люди начинают работать и в сфере обработки. Предметное поле ПА лично мной понимается, как технологии изучения реальных политических проблем из текущей политической практики, предметное поле связано не только, как на Западе, с государственными решениями. ПА – сфера, изучающая реальность и в дальнейшем помогающая понять, как эта реальность будет развиваться, и не факт, что советы политаналитика найдут конкретную реализацию в политическом решении. Здесь нам тоже надо определиться, с одной стороны, в предметном поле. Нельзя просто взять и перенести предметное поле, которое преподается в западных учебниках. Нужно также понять, правильно ли у нас структурирована подача политологии, стоит ли делать такой сильный акцент в сферу PR и избирательных технологий, тут рынок достаточно перегружен. Причем существует такая точка зрения, что с течением времени востребованность выборных технологов будет падать в связи с некоторыми подвижками в политической системе и отношения власти к выборам, последними новшествами в выборном законодательстве и т. д. Посмотрим, пока этого не происходит, но тем не менее. Что касается квалифицированных специалистов по работе с информацией, изучению политических проблем, пониманию того, как будет развиваться ситуация, здесь, мне кажется, существует огромный вакуум. Стоит сделать акцент на том, чтобы готовить квалифицированных специалистов именно по ПА, чтобы на выходе мы имели квалифицированных людей, способных понимать и анализировать ситуацию и рассказывать нам, как потребителям, что на самом деле происходит, как развивается политическая система, где теневые силы, где открытые силы. И здесь у нас очень серьезный качественный пробел, даже на трудовом рынке, квалифицированных аналитиков в России очень мало. Спасибо.

[ ->> к части 2 стенограммы ]